Не можешь вместить.

Педагогика очень неблагодарна к своим последователям. Изучил вот математику и счастливый складываешь денежки у кассы магазина. Изучил вот физику и довольный жизнью делаешь расчет фундамента под сарай на даче. Изучил кулинарию и довольный готовишь себе блины и котлеты, чтобы все тебя хвалили, любили здесь и сейчас. Изучил историю, хм, вот здесь конечно не так всё кому-то гладко может показаться, но ты можешь блистать на вечерах интересными фактами и вообще ориентироваться в окружающем тебя времени. 

А вот педагогика. Вот ты — педагог. Создатель структур личности в других людях. Закладывающий зерна этих структур и передающий в будущее привет, чтобы в один момент твой подопечный поступил в какой-то момент жизни не так как животинка с ее желаниями, а что-то заложенное тобой сгенерировало, создало внутри ученика, который уже не твой ученик, который уже отдалился во времени от твоего обучения на 10-15-20 лет, мысль, решение, поток жизни, рожденный тем, что ты когда-то это сажал. 

Педагог всегда работает на будущее. Его прицел нацелен не на завтра, не на через час. Например ты прошел урок, тебе хорошо, это новое — здесь и сейчас с тобой. Через час — с тобой, через два — с тобой, через день, через год, через 5 лет — рассыпалось в несвязанный туман, рассеялось в дымке отвлечений, отложенных решений.

Педагог может вложить прямо перед своим уходом из мира в соседа рядом с ним зерна, что никогда не вырастут у него на глазах.

Или может увидеть сразу и много результатов, но длящихся смешное мгновение вечности.

Пусть слова Великого Учителя о зернах, почвах, урожаях, всплывут, поплавают на поверхности ваших мыслей если они пришли к тебе, если нет, то пусть твой взгляд продолжит скользить по экрану, формируя загадочные структуры внутри тебя.

“Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить.“

С этим пересекается каждый, этот странный парадокс бьет часто по лицу тебе, когда прекрасный довод, идеально логически продуманный и не имеющий изъяна, вдруг ничего не формирует внутри твоего разговора. 

На пустом месте муж не соглашается с женой, ребенок игнорирует родителя, воспитателя, друзья не приходят к согласию, недоброжелатель огрызается на примирение, страны исчезают с лица планеты.

Что-то находится незаметно внутри этого зазора — пустого места — растягивающее его до состояния горизонта. А ведь когда ты за горизонтом, тебя не видно. Не требующая особого пояснения истина.

Доводы, аргументы, точки зрения, новые знания, новые зерна для твоей души и духа, предназначенные для мира уходят за горизонт мыслей и возможного союза, единения. 

Внутри каждого пыхтит паровоз, находящий пищу для себя из всего окружающего пространства, уносящий за горизонт тебя или твоего, назовем старым словом, ближнего.

В семьях, в общении, в дружбе, тот кто был близко, через мгновение становится бесконечно далеко.

Удивительно сложное, парадоксальное построение внутри нас. 

Обращусь не к тому кто приходит с вопросом: “Как убедить мне друга, врага, того кто не прав в Интернете или кого-то еще” (так сказать ближнего моего). Но обращусь к тому, кто скорее всего не задаст такого вопроса. А то ведь мы то как раз в этой ситуации находимся по другую сторону. То есть обращусь к тебе именно как “невмещающему” от своего ближнего. 

О чем Великий Учитель здесь говорит, как не о “великодушии”. Кто велик душой, тот каждого вместит. 

Что чаще всего или скажем так “обычно” нас останавливает от “вмещения” другого? Не буду наивно полагать, что у меня сколько угодно верная статистика на этот счет. Скажу то, к чему чувствителен сейчас, и что “обычно” останавливало именно меня, а именно: “что я обязан буду согласиться с этим”. 

То есть внутри воспитана, сформирована внутренняя установка, душевное сцепление, что великодушие всегда сцеплено с согласием с чужой позицией, с согласием с чуждым. Разорвать и понять эти структуры нашей жизни (напомню: великодушие и согласие с чуждым) как то иначе без уровня абстракции крайне тяжело. На уровне абстракции (сложное слово, иначе говоря, убирая из мыслей “конкретность именно этого человека”, убирая из мыслей факт что “именно этот человек, именно она или он мне это сказали”) всё существенно спокойнее внутри наших вихрей мыслей, сопротивляющихся собеседнику.

Следующий момент уровня абстракции формируется уже особенностями нашего языка, полной экспрессии устной речи. А в разгаре таких устных баталий можно дойти и до откровенного “выплевывания” слов в собеседников с повышением громкостей наших громкоговорителей данных нам Творцом, по Его признанию, чтобы “только добрые слова исходили из него”. 

И как и полагается всем плохим практикам, такие экспрессии и способы ведения беседу имеют тенденцию перениматься, что играет только на руку врагу рода человечества, и здесь сомнений, относительно истинных смыслов таких практик, никаких нет. 

Как и любой уход от конкретного, применение таких абстракций в живой жизни крайне сложен. Вспомните математику, а её вы изучали (может быть конечно только делали вид что изучали, но в этот момент хотя бы её “воспринимали”) в возрасте, в котором научиться чему то было наиболее легко во всей вашей жизни. 

То есть проявление великодушие является всегда внутренним напряжением душевной мышцы. Не напряжением души, замечу, то есть не депрессирующим состоянием, а состоянием душевного тонуса, душевного отжимания или подтягивания, скажу так: “явное проявление душевной силы”. Как и положено “силе”, она растет от самих таких упражнений и, как и положено “силе”, её в начале этих упражнений совсем не видно.

И вот уже перед нами в попытках вместить человека находится уже не “проявление слабости” души, но наоборот “упражнение к силе своей души”, что душа стала сильной, великой, чтобы в человеке стало больше “великодушия”. А на другой стороне наших выборов находится полюс “малодушия”, находясь в котором, ты внутри беседы хочешь вытолкнуть собеседника за горизонт себя, за горизонт своей жизни.

Осталось еще упомянуть два момента этой мысли. 

Первый момент и возможно он станет успокаивающим: “это всё что высказалось”.

Второй момент будет немного длиннее. Когда составляешь текст, то ты обречен на беседу, в которой ты участвуешь, так как с тобой начнет говорить твой читатель, и в которой ты не участвуешь, так как у тебя нет возможности ответить всё, что тебе бы хотелось бы ответить. Вопрос перед автором: “проявит ли ко мне читатель именно великодушие, да и дочитает ли он вообще?”, всегда будет висеть перед каждым автором. 

Великодушно вместить каждого читателя в себя, каждого, кто будет ярким и цепким умом осматривать уголки моих предложений, смыслов, каждого, кто будет брать мои мысли за руку и прогуливаться с ними до абсурдов и пределов, каждого, кто начнет читать и не дочитает именно до этих слов, каждого. 

То есть последняя мысль или последний вывод здесь: “двигаясь в место под названием  “великодушие“ мы уподобляемся Творцу”.

Всем живой жизни сегодня.